Все ли тайное становится явным?

На эту тему размышляет управляющий делами УПЦ митрополит Антоний (Паканич).

Все тайное становится явным. Это вопрос времени. Как бы мы ни пытались что-либо скрыть и утаить, жизнь все расставляет по своим местам. Рано или поздно. «Ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным и не обнаружилось бы», – сказано в Евангелии. А все слова в Евангелии – это истина в последней инстанции для всех нас, то есть абсолютная истина.

Нужно не забывать, что тайное – всегда таково лишь на время. Все вскроется и обнаружится. Ложь всплывет, а попытка утаить провалится. Порой сам человек и раскрывает все скелеты в шкафу, ведь так устроен, что не умеет долго таить, к тому же совесть не дает забыть о сокрытом, будет напоминать и мучить, пока все не обнаружится.

Нужно разграничить два понятия. Уметь хранить тайны – это одно, а делать что-то с расчетом, что никто не узнает, – совсем другое.

Безусловно, когда тебе доверяют хранить тайны, имеет место вопрос чести, а вот действия втайне не являются честными априори. Честному человеку нечего скрывать, ему не нужен покров темноты.

Как дневной свет все обнажает в комнате, где видны грязь и паутина, пятна и потеки, так и Божий свет обнажает наши души со всеми погрешностями и недостатками. Желание спрятаться от Божьего света ведет к засыханию души. Как цветок не может расти и цвести без солнечных лучей, так и душа не способна развиваться без Божественных лучей. Будем помнить об этом и не станем прятать в потаенные уголки страхи и неверие – Божий свет все равно выявит все тайное, лучше раскрыться перед ним с покаянным сердцем, готовым признать свою немощь и свои грехи.

КП в Украине

Первые публикации:
1960: сборник «Железный характер». М.: Правда (Библиотека Крокодила).
1961: сборник «Он живой и светится…». М.: Детский мир.
В 1961 году рассказ был существенно отредактирован — изменены отдельные слова, выражения, пунктуация, а главное удалено вступление, предназначавшееся явно для взрослых. В последующих изданиях использовался именно вариант 1961 года. Далее в тексте рассказа отмечены наиболее существенные изменения: удалённые фрагменты выделены (синим) цветом, а добавленные — зелёным.

ТАЙНОЕ СТАНОВИТСЯ ЯВНЫМ

(Вчера вечером папа сказал маме:

— А нашего Николая Палыча-то сняли!

— Ну да,— сказала мама,— вот так фунт! А за что?

— Брал,— сказал папа.

Мама всплеснула руками, хотя папа не успел нам объяснить, что же такое брал Николай Павлович и, главное, откуда его сняли. Правда, я-то сразу догадался, что он, наверно, полез на шкаф брать варенье, застрял там, и его пришлось оттуда снимать.

— Ну и хорошо, что сняли! — сказала мама.— Я всегда чувство­вала, что он грязный и только притворяется честным парнем! Но недаром говорится: тайное всегда станет явным!

Я сказал:)

Я услышал, как мама сказала кому-то в коридоре:

— …Тайное всегда становится явным.

И когда она вошла в комнату, я спросил:

— Что это, мама, значит: тайное (станет) становится явным?

— А это значит, что если кто поступает нечестно, все равно про него это узнают, и будет ему (очень) стыдно, и он понесет наказание,— сказала мама,— понял? Ложись-ка спать!

Я (вычистил) почистил зубы, лег спать, но не спал, а все время думал: «Как же так получается, что тайное становится явным?» И я долго не спал, а когда проснулся, (опять вычистил зубы и сел завтракать. Папа) было утро, папа был уже на работе, и мы с мамой были одни. Я опять почистил зубы и сел завтракать.

Сначала я съел яйцо. Это было еще терпимо, потому что я выел один желток, а белок раскромсал со скорлупой так, что его не было видно. Но потом мама принесла целую тарелку манной каши.

— Ешь,— сказала мама,— безо всяких разговоров!

Я сказал:

— Видеть не могу манную кашу!

Но мама закричала:

— Посмотри, на кого ты стал похож! Вылитый кощей. Ешь, ты должен поправляться!

Я сказал:

— Я ею давлюсь!

Тогда мама села со мной рядом, обняла меня за плечи и ласково спросила:

— Хочешь, пойдем с тобой в Кремль?

Ну, еще бы! Я не знаю ничего красивее Кремля. Я там был в Грановитой палате и в Оружейной, стоял возле Царь-пушки и знаю, где сидел Иван Грозный. И еще там очень много интересного. Поэтому я быстро ответил маме:

— Конечно, хочу в Кремль! Даже очень! Тогда мама улыбнулась:

— Ну вот, съешь всю кашу и пойдем. А я (пойду) пока посуду вымою. Только помни: (съешь) ты должен съесть все до дна.

И мама ушла на кухню. А я остался с кашей наедине. Я пошлёпал ее ложкой. Потом посолил. Попробовал, ну, невозможно есть! Тогда я подумал, что, может быть, сахару не хватает? Посыпал песку, попробовал. Еще хуже стало. Я не люблю кашу, я же говорю! А она к тому же была очень густая. Если бы она была жидкая, тогда другое дело: я бы зажмурился и выпил ее.

Тут я взял и долил кипятку в кашу.
Все равно было скользко, липко и противно. Главное, когда я глотаю, у меня горло само сжимается и выталкивает эту кашу обратно. Обидно ужасно. Ведь в Кремль-то хочется! И тут я вспомнил, что у нас есть хрен! С хреном почти все, кажется, можно съесть!
Я взял и вылил в кашу всю баночку, а когда немножко попробовал, у меня сразу глаза на лоб полезли и остановилось дыхание, и я, наверно, потерял сознание, потому что я взял (кашу) тарелку, быстро подбежал к окну и (вылил её за окошко) выплеснул кашу на улицу.
Потом сразу вернулся и сел за стол.

В это время вошла мама. Она сразу посмотрела на тарелку и обрадовалась:

— Ну что за Дениска, что за парень-молодец! Съел всю кашу до дна! Ну, вставай, одевайся, рабочий народ, идем на прогулку в Кремль!

Она меня поцеловала.

В эту минуту дверь открылась, и в комнату вошел милиционер. Он сказал:

— Здравствуйте! — И (побежал) подошел к окну, поглядел вниз (и потом сказал, глядя на маму): — А еще интеллигентный человек!

— Что вам нужно? — строго спросила мама.

— Как не стыдно! — Милиционер даже стал по стойке смирно.— Государство предоставляет вам новое жилье, со всеми удобствами, и, между прочим, с мусоропроводом, а вы выливаете разную гадость за окно!

— Не клевещите, (— запальчиво крикнула мама,—) ничего я не выливаю!

— Ах, не выливаете! — язвительно рассмеялся милиционер. И, открыв дверь в коридор, крикнул: — Пострадавший! (Пожалуйте сюда!)

И (вот) к нам вошел какой-то дяденька. Я как на него взглянул, так сразу понял, что в Кремль я не пойду.

На голове этого дяденьки была шляпа, а на шляпе наша каша. Она лежала почти в середине шляпы, в ямочке, и немножко по краям, где лента, и немножко за воротником, и на плечах, и на левой (брюке) брючине. Он как вошел, сразу стал (жаловаться) заикаться:

Тут мама посмотрела на меня, и глаза у нее стали зеленые, как крыжовник! А уж это верная примета, что мама ужасно рассер­дилась.

— Извините, пожалуйста,— сказала она тихо.— Разрешите, я вас почищу, пройдите сюда.

И они все трое вышли в коридор. А когда мама вернулась, мне даже страшно было на нее взглянуть. Но я себя пересилил, подошел к ней и сказал:

— Да, мама, ты вчера сказала правильно: тайное всегда стано­вится явным.

Мама посмотрела мне в глаза. Она смотрела долго-долго и потом спросила:

— Ты это запомнил на всю жизнь?

И я ответил:

— Да.

ИЛЛЮСТРАЦИИ
1960: «Железный характер». М.: Правда (Библиотека Крокодила). Худ. Б. Савков.
1961: «Он живой и светится…». М.: Детский мир. Худ. В. Горяев.
1964: «Девочка на шаре». М.: Детская литература. Худ. Г. Вальк.
1984: «Тайное становится явным». М.: «Малыш». Худ. М. Скобелев.
2008: «Весёлые истории». М.: АСТ, Астрель.

Правда ли, что все тайное становится явным?

Sergey Vasilkovsky 794 4 года назад Политолог, международник

Мне кажется вопрос можно разделить на две составляющие: историческую и житейскую. Также нам нужно разделить высказывания и мнения не просто на правдивые и ложные, но и добавить вымышленные заблуждения и намеренные мифы.

История есть сложная наука (некоторые считают, что не наука вообще). Невозможность быстрого перемещения в пространстве и ограниченность методов связи скрывают от нас в недрах истории огромное кол-во фактов. В итоге чем меньше свидетелей и источников о событии, тем меньше мы о нем знаем. Вроде всё логично и просто: было давно, описано мало, современников пишущих было мало, свидетели погибли. В итоге тайна не станет правдой.

С другой стороны, история есть наука государство-и-нацио образующая. В итоге в истории мы сталкиваемся не просто с тайной, заблуждением или случайным вымыслом (слухом), но и со специально созданным мифом, политическим мифом. В таком случае тайна обрастает фактами, как пень мхом в лесу, становясь частью пейзажа. В лесу должны быть деревья. Пень среди них выделяется, но если мы его покроем мхом, то станет красиво и не будет бросаться в глаза. В таком случае тайна и становится правдой и фактом, а истина канет в лету.

На личном опыте могу убедительно сказать, тайна станет правдой. С одной стороны, это идея баланса. Тайна порождает информационный дисбаланс, который как-то должен компенсироваться. При этом часто мы сами в своих действиях приоткрываем эту тайну. Другие люди тоже думают и анализируют. С другой стороны, общество на всех уровнях работает одинаково. Можно сравнить с политикой для простоты. В политике у каждого свой интерес и каждый хочет власти и денег (влияния и авторитета). В итоге у нас много центров силы и информации, которую люди используют для достижения своих целей. Даже если у вас всё схвачено с тайной, вы не можете предугадать то множество интересов и действий других людей.

Забавная история о мальчике, который не хотел есть манную кашу. Мама пообещала сводить его в Кремль, если он съест всю кашу. Дениска добавляет в кашу сахар, соль, воду и даже хрен, чтобы сделать ее более вкусной. Но ничего не помогает, и он решает выбросить кашу в окно. Мама довольна, что сын все съел. Однако через некоторое время к ним приходит милиционер с гражданином, облитым кашей из окна…

Тайное становится явным читать

Я услышал, как мама в коридоре сказала кому-то:
— Тайное всегда становится явным.

И когда она вошла в комнату, я спросил:

— Что это значит, мама: «Тайное становится явным»?

— А это значит, что если кто поступает нечестно, все равно про него это узнают, и будет ему очень стыдно, и он понесет наказание, — сказала мама. — Понял?.. Ложись-ка спать!

Я вычистил зубы, лег спать, но не спал, а все время думал: как же так получается, что тайное становится явным? И я долго не спал, а когда проснулся, было утро, папа был уже на работе, и мы с мамой были одни. Я опять почистил зубы и стал завтракать.

Сначала я съел яйцо. Это было еще терпимо, потому что я выел один желток, а белок раскромсал со скорлупой так, чтобы его не было видно. Но потом мама принесла целую тарелку манной каши.

— Ешь! — сказала мама. — Безо всяких разговоров!

Я сказал:

— Видеть не могу манную кашу!

Но мама закричала:

— Посмотри, на кого ты стал похож! Вылитый Кощей! Ешь. Ты должен поправиться.

Я сказал:

— Я ею давлюсь!

Тогда мама села со мной рядом, обняла меня за плечи и ласково спросила:

— Хочешь, пойдем с тобой в Кремль?

Ну еще бы… Я не знаю ничего красивее Кремля. Я там был в Грановитой палате и в Оружейной, стоял возле царь-пушки и знаю, где сидел Иван Грозный. И еще там очень много интересного. Поэтому я быстро ответил маме:

— Конечно, хочу в Кремль! Даже очень!

Тогда мама улыбнулась:

— Ну вот, съешь всю кашу, и пойдем. А я пока посуду вымою. Только помни — ты должен съесть все до дна!

И мама ушла на кухню. А я остался с кашей наедине. Я пошлепал ее ложкой. Потом посолил. Попробовал — ну, невозможно есть! Тогда я подумал, что, может быть, сахару не хватает? Посыпал песку, попробовал… Еще хуже стало. Я не люблю кашу, я же говорю.

А она к тому же была очень густая. Если бы она была жидкая, тогда другое дело, я бы зажмурился и выпил ее. Тут я взял и долил в кашу кипятку. Все равно было скользко, липко и противно.

Главное, когда я глотаю, у меня горло само сжимается и выталкивает эту кашу обратно. Ужасно обидно! Ведь в Кремль-то хочется! И тут я вспомнил, что у нас есть хрен. С хреном, кажется, все можно съесть! Я взял и вылил в кашу всю баночку, а когда немножко попробовал, у меня сразу глаза на лоб полезли и остановилось дыхание, и я, наверно, потерял сознание, потому что взял тарелку, быстро подбежал к окну и выплеснул кашу на улицу. Потом сразу вернулся и сел за стол.

В это время вошла мама. Она сразу посмотрела на тарелку и обрадовалась:

— Ну что за Дениска, что за парень-молодец! Съел всю кашу до дна! Ну, вставай, одевайся, рабочий народ, идем на прогулку в Кремль! — И она меня поцеловала.

В эту же минуту дверь открылась, и в комнату вошел милиционер. Он сказал:

— Здравствуйте! — и подбежал к окну, и поглядел вниз. — А еще интеллигентный человек.

— Что вам нужно? — строго спросила мама.

— Как не стыдно! — Милиционер даже стал по стойке «смирно». — Государство предоставляет вам новое жилье, со всеми удобствами и, между прочим, с мусоропроводом, а вы выливаете разную гадость за окно!

— Не клевещите. Ничего я не выливаю!

— Ах не выливаете?! — язвительно рассмеялся милиционер. И, открыв дверь в коридор, крикнул: — Пострадавший!

И вот к нам вошел какой-то дяденька.

Я как на него взглянул, так сразу понял, что в Кремль я не пойду.

На голове у этого дяденьки была шляпа. А на шляпе наша каша. Она лежала почти в середине шляпы, в ямочке, и немножко по краям, где лента, и немножко за воротником, и на плечах, и на левой брючине. Он как вошел, сразу стал мекать:

— Главное, я иду фотографироваться… И вдруг такая история… Каша… мм… манная… Горячая, между прочим, сквозь шляпу и то… жжет… Как же я пошлю свое… мм… фото, когда я весь в каше?!

Тут мама посмотрела на меня, и глаза у нее стали зеленые, как крыжовник, а уж это верная примета, что мама ужасно рассердилась.

— Извините, пожалуйста, — сказала она тихо, — разрешите, я вас почищу, пройдите сюда!

И они все трое вышли в коридор.

А когда мама вернулась, мне даже страшно было на нее взглянуть. Но я себя пересилил, подошел к ней и сказал:

— Да, мама, ты вчера сказала правильно. Тайное всегда становится явным!

Мама посмотрела мне в глаза. Она смотрела долго-долго и потом спросила:

— Ты это запомнил на всю жизнь? И я ответил:

— Да.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *