Салахова айдан

Айдан Салахова: «Ты должен воспринимать каждый день,
как последний»

Сегодня я нахожусь в гостях у одной из самых известных фигур на современной арт-сцене — Айдан Салаховой. Художник, галерист, преподаватель и общественный деятель, Айдан известна даже далеким от художественной среды людям, благодаря ее харизме и заслуженному авторитету, а отчасти и скандалам, связанным с характером и тематикой ее творческих работ.

Фото: Надежда Гамова

В конце 2013 года состоялся наш совместный фотопроект: новая вариация серии работ «Предназначение», в котором Айдан с присущим ей изяществом снова исследовала тему гендерных ролей.

Тему мужчины и женщины мы несомненно затронем и в этом откровенном интервью…

Полина Аскери: Айдан, я просмотрела большое количество публикаций о тебе и заметила множество скандальных историй. Скажи, почему так происходит? Может всему виной твоя бурная энергетика?

Айдан Салахова: Знаешь, когда я что-то делаю, то не думаю о скандале. Просто современное общество очень консервативно в своих взглядах на жизнь и искусство. Человечество в целом идет вперед, но реакция многих людей не меняется годами. К тому же в нашей стране нет хорошего культурного уровня, возможно, поэтому любой неоднозначный проект воспринимают данным образом. Люди не понимают язык актуального искусства, не понимают современный язык художественного высказывания.

Полина Аскери: Но так происходит не только в России. Твои скульптуры не допустили к выставке в павильоне Азербайджана на биеннале в Венеции. Чем закончилась эта история?

Айдан Салахова: Одну из скульптур взял в экспозицию итальянского павильона Викториус Гарбе. Это был «Черный камень». Изначально Викториус хотел взять скульптуру девушки в парандже, но поскольку она весила 1,5 тонны, пол павильона просто не выдержал бы. На самом деле, для меня загадка, почему мои работы запретили, поскольку никакой провокации в них заложено не было. Композиция состояла из девушки в парандже, стоящей перед Черным камнем, святыней Мекки. В этой работе я сделала точную копию обрамления Черного камня, и единственное изменение, которое я внесла, заключалось в том, что из-за людских страданий и молений камень превращается в слезу, которая вытекает из этой оправы.

Полина Аскери: Так зрители эти работы все же увидели?

Айдан Салахова: Как ни странно, этот скандал имел позитивные последствия. Благодаря ему на меня обратила внимание одна из ведущих галерей в Арабских Эмиратах. На Венецианской биеннале была также снята с показа графика, на которой женщина держит минарет. Эти же миниатюры были выбраны для выставки в OАЭ.

Полина Аскери: Расскажи о том, как ты начинала? У тебя замечательный отец, выдающийся живописец, повлиял ли он на тебя?

Айдан Салахова: В детстве я всегда рисовала, но не думала становиться художником, я хотела стать биологом. Потом родители уговорили меня поступить в художественную школу, и с 9 класса я так и не ушла с этого направления. Поскольку у меня все в семье художники, то мне казалось, что во всех семьях все всегда рисуют, и так и должно быть. Моя первая выставка, на которой был выставлен триптих «Cтальной оргазм на оранжевом фоне» состоялась в 1986 году.

Полина Аскери: Вот видишь, ты не изменяешь своей сексуальной теме.

Айдан Салахова: На самом деле, о сексе все думают, просто я честно и открыто о нем говорю.

Полина Аскери: Как прошла твоя последняя выставка в Дубае?

Айдан Салахова: Поскольку у меня была музейная выставка, то часть работ уже принадлежала частным коллекциям, другая часть была куплена сразу же после выставки.

Полина Аскери: У тебя есть клиенты, которые покупают твои работы постоянно, есть друзья, которые поддерживают, а как насчет новых почитателей?

Айдан Салахова: Конечно, есть и новые лица, например, галерея «Квадро» продала мои работы разным коллекционерам из Арабских стран. Конечно, у меня есть вещи, которые хотелось бы держать в поле зрения, поскольку они выставочные. Многие хотели купить скульптуры женщин в парандже. Но поскольку я хочу отдать их в хорошие руки, и только втроем, в полном комплекте, именно потому они все еще у меня (смеется).

Полина Аскери: А где изготавливаются твои скульптуры?

Айдан Салахова: Я делаю все в Италии. В районе Каррары, где добывают лучший белый мрамор, есть «Студия Николи», которая существует уже около 250 лет. Многие художники делают там свои скульптуры.

Полина Аскери: А тебе не жалко расставаться со своими работами?

Айдан Салахова: Ты знаешь, с какими-то жалко… Но заканчивая работу, ты уже сознаешь, что тебе придется с ней расстаться.

Полина Аскери: Какие планы у тебя на этот год?

Айдан Салахова: Я уже запланировала серию скульптур, но пока не буду озвучивать, в каком направлении. Я начну их делать в феврале-марте, думаю, работа займет полтора года.

Полина Аскери: Касательно нашего совместного фото-проекта, ты напечатаешь его, и что дальше? Наша презентация наделала много шума, у меня часто спрашивают, не хотим ли мы сделать серию совместных вечеринок?

Айдан Салахова: Да, действительно, наша с тобой работа, вызвала интерес у многих. Я планирую показывать проект на выставках.

Полина Аскери в проекте «Предназначение»

Полина Аскери: Все обсуждают, какой ты харизматичный и безумно энергичный человек. А какие тебе нравятся мужчины?

Айдан Салахова: Мне нравятся помоложе (смеется). Я очень активный человек, хожу на мероприятия, в ночные клубы, поэтому с молодыми мне гораздо интереснее.

Полина Аскери: Ты часто влюбляешься?

Айдан Салахова: Не часто, но сильно.

Полина Аскери: А почему ты не замужем?

Айдан Салахова: Я была замужем, и поняла, что это не совсем мое. Поскольку семья — это работа, причём не простая. Это целый тяжелый проект. Когда же мужчина понимает, что искусство я люблю больше, то начинается ревность. И когда ты начинаешь при этом метаться и пытаться быть на двух фронтах идеальной, то проигрываешь в обоих случаях. А что семья значит для тебя?

Полина Аскери: Для меня семья — это любящий и любимый мной мужчина и то место, куда ты хочешь возвращаться всегда. Для меня семья — это единое целое, моя помощь и поддержка.

Айдан Салахова: Еще раз повторю, это в первую очередь работа, причем 24 часа в сутки. Я растила ребенка одна, с тех пор как ему исполнилось два года. Но воспитание ребенка — это нечто другое… Мужчина требует большего внимания!

Полина Аскери: Ты встречаешься с мужчинами из творческой среды?

Айдан Салахова: Знаешь, у меня был муж из творческой среды, поэтому больше не хочу (смеется). Два художника не смогут ужиться вместе! Я думаю мужчинам со мной тяжело: я часто задерживаюсь в студии до 2 ночи, и ни одному мужчине это не понравится. Я не понимаю контроль и ревность, поэтому требую такого же отношения к себе. Не переношу, когда меня лишают свободы!

Полина Аскери: Ты с самого начала была такой?

Айдан Салахова: Я не ревнивый человек, что многие мужчины воспринимают как равнодушие. На самом деле я просто такой человек. Всегда нужно жить и делать то, что ты хочешь, все остальное — это социальные установки.

Полина Аскери: А были ли моменты, когда тебе нужно было выполнять эти социальные установки?

Айдан Салахова: Конечно, я просто со временем поняла, что так нельзя. С возрастом начинаешь ценить время и понимать, что нельзя делать того, что ты не хочешь. Все нужно делать в свое удовольствие! Я прочла когда-то книгу Самурая, где один из принципов гласит: «Ты должен воспринимать каждый день, как последний». И я стараюсь жить по этой концепции.

Полина Аскери: Что тебе больше всего нравится самой в себе?

Айдан Салахова: Я думаю спонтанность.

Полина Аскери: А что тебе больше всего не нравится?

Айдан Салахова: Моя лень, я очень долго собираюсь что-либо начать. (смеется)

Полина Аскери — топ-модель, телеведущая и актриса. После получения звания «Best comers girl in Russia» по версии Fashion TV, полетела покорять Париж. И это ей удалось — Полина подписала контракты с ведущими модными Домами. С 2013 года сотрудничает с Love2Beauty в качестве постоянного автора. С 3-го сентября 2014 года — Главный редактор Love2Beauty.ru

Скандальные скульптуры Айдан Салаховой

На Венецианской биеннале современного искусства продолжает развиваться неоднозначная ситуация с работами художницы Айдан Салаховой, выставленными в Национальном павильоне Азербайджана. Несколько ее произведений подверглись критике со стороны президента Азербайджана Ильхама Алиева и были закрыты для просмотра. Теперь эти работы решено вовсе удалить из павильона. Мировая арт-общественность уже заговорила о факте политической цензуры в области искусства.

Ильхам Алиев с официальной делегацией посетил открытие Национального павильона Азербайджана 1 июня. Как сообщил «НГ» источник, присутствовавший в павильоне во время правительственного визита, президенту не понравились две скульптуры и несколько графических работ Салаховой.

Скульптура, обозначенная в каталоге как «Предстоящая» и представляющая собой одетую в черное мусульманскую женщину, вызвала критику в связи с тем, что светское государство Азербайджан не должно быть представлено на международной выставке мусульманским искусством. Еще один объект под названием «Черный камень», интерпретирующий в вольной форме образ священного для мусульман Черного камня в Мекке, назван оскорбляющим ислам. То же самое относится и к работам на бумаге, которые демонстрируют сексуальные образы в контексте религии. Например, женщина, держащая минарет, отчасти напоминающий фаллический символ. Все эти работы показались должностным лицам спорными для престижа страны.

Скульптуры были накрыты белой тканью, павильон скандал не афишировал, а объявил, что работы получили технические повреждения во время транспортировки и закрыты на несколько дней на реставрацию. Однако вчера появилось официальное сообщение куратора азербайджанского павильона Берал Мадры, в котором было объявлено об удалении скульптур Салаховой из экспозиции.

Куратор сообщила, что она сама, Салахова и комиссар павильона Чингиз Фарзалиев в течение минувших дней вели переговоры с властями, пытаясь объяснить, что «удаление скульптур будет означать цензуру, что принесет имиджу страны больше вреда, чем сами работы». Организаторы предложили оставить работы, а в экспликации к ним уточнить, что образы являются интерпретацией художника, которую власти не признают, однако получили отказ. Все работы в азербайджанском павильоне были рассмотрены в подробностях на совещаниях в Баку и Венеции. Произведения Салаховой из серии «Предназначение» подробно описаны в каталоге и показаны на веб-сайте биеннале.

Случившееся, безусловно, станет одной из главных новостей Биеннале, которая является признанной платформой для самых смелых экспериментов в искусстве. То, что цензура со стороны властей проникает даже на эту важнейшую мировую площадку, говорит не только о проблемах внутри отдельно взятого государства, но и об общих тенденциях во взаимоотношениях политики и арт-мира. С одной стороны, власти пытаются использовать современное искусство для поднятия престижа своих стран, с другой – пытаются контролировать творческий процесс, внося политические коррективы. Российский опыт добавляет свою лепту в эту копилку – достаточно вспомнить ставшие уже классическими примерами выезд в Париж выставки «Соц-арт» или суд над Сумодуровым и Ерофеевым. Так что, резюмировала Берал Мадра, «в подобных конфликтах художникам и кураторам необходимо иметь международную правовую защиту».

Венеция–Москва

Триста двадцать восемь недель назад Айдан Салахова ответила на мой комментарий под одним из постов в инстаграме, посвященных ее тогдашней — ретроспективной — выставке в Московском музее современного искусства на Гоголевском бульваре. Я написал: «Скажите когда?» На картинке был изображен один из ее известных мраморных барельефов, на которых женщины в черных хиджабах обязательно держат какой-нибудь белый предмет в руках. Например, книгу. Или макет минарета, по форме напоминающий фаллос. Тот, что на инстаграмной картинке, был закрыт от глаз публики специальной тканью в цвет стены. «В смысле, когда будет открыто? На публике никогда», — написала Айдан в ответ.

— Я совершила акт самоцензуры, — объясняет она теперь, спустя шесть с лишним лет. В обеденный перерыв в фотостудии она ест особенный бургер с крабом на азиатских паровых булочках бао. — Хотите? — предлагает она.

В июне 2011 года крупнейшие британские газеты написали об инциденте в павильоне Азербайджана на Венецианской биеннале современного искусства. Зашедший туда президент республики Ильхам Алиев жестко раскритиковал представленные работы художницы Салаховой. Особенно его возмутил объект под названием «Черный камень» — интерпретация реликвии из дворца Топкапы в Стамбуле. Камень напоминал женские половые органы, и это показалось совсем уж оскорбительным. Скульптуру накрыли тканью — якобы из-за технических повреждений — и закрыли на «реставрацию» на несколько дней, а после долгих переговоров и вовсе убрали с выставки.

— Президент не обязан разбираться в тонкостях современного искусства, — рассуждает Айдан теперь. — Ему так показали, и кто-то неверно интерпретировал. Я с уважением отношусь к религии. И верующие люди понимают смыслы, которые я закладываю. Я создаю работы о внутренних процессах женщины. У меня нет намеренного желания провоцировать.

Платье. Max Mara;
колготки, Falke;
босоножки, Vic Matie

«Честность всегда побеждает», — говорит Айдан. И ей хочется верить. В ее взгляде немало опыта. И речь не о возрасте («Третий день отмечаю юбилей!»). А о том, через что пришлось пройти. Про свои минареты и сексуальные символы Салахова шутит: «Фаллосы моего подсознания». Про ее первую работу — «Стальной оргазм на оранжевом фоне» — отец, известный живописец Таир Салахов, сказал: «Девочке пора замуж». Но в ней и самой довольно мужского. Как иначе стать одним из самых влиятельных галеристов в стране?

— Я вспоминаю, как разговаривала с антикварными дилерами в середине 1990-х, и понимаю, что выучила их язык. Однажды мне позвонили, и я громко ответила: «Ты не скользи, ты определись!» Мой приятель услышал это и сразу все про меня понял.

Тогда у Салаховой была известная на всю страну «Первая галерея», которую она основала вместе с однокурсниками по Суриковскому институту Александром Миттой и Александром Якутом. После у нее будет уже собственная «Айдан галерея». Она откроет большие имена в мире совриска, привезет в Москву Хельмута Ньютона. И закроет галерею через двадцать лет.

— Сейчас мне кажется, что остановиться надо было еще тогда, в начале 1990-х. Времени все меньше, это понимаешь с годами, и надо его тратить на то, что тебе интересно. А не на всю эту галерейную (дальше Айдан использует редкое матерное слово, синоним «ерунды». — Esquire).

Рубашка, Fendi

Немецкий галерист Фолькер Диль, частенько приезжавший в Россию, однажды открыл тетради Салаховой, в которых она записывала дела. Рядом со словами «счета», «долги», «позвонить» он увидел ее рисунки эротического содержания. На них были изображены восточные женщины. Айдан рассказывает об этом чуть ли не в каждом своем интервью: однажды в Эмиратах она несколько дней проходила в хиджабе. И это ее зацепило настолько, что тема женщины в исламе, как и отношения секса и религии в принципе, сформировала ее особенный почерк.

— Я не до конца понимаю феминистское движение, — заявляет Айдан. — Помните, Грейс Джонс говорила: «Ко мне подкатывали, но я всегда давала отпор». Я не люблю, когда прикрываются ярлыками и лозунгами. А если я скажу, что в принципе не поддерживала движение #MeToo, сама подвергнусь чуть ли не хараcсменту. Я называю подобное тоталитарной политкорректностью.

Рубашка, Uniqlo U;
майка, Chantelle;
колготки, Falke

Она вспоминает, как впервые приехала в Нью-Йорк с собственной выставкой. Шел 1992 год. К ней подошла критик из The New York Times. И попыталась ее обнять.

— Я понимала, что, если буду к ней благосклонна, получу хорошую рецензию. Но я тут же послала ее. Если ты не хочешь продаваться, ты не продашься.

Кажется, это правило работает в любом бизнесе. Сейчас Айдан Салахова с бизнесом вроде бы завязала. Ее работы и так продавались всегда. Теперь она учит других быть востребованными. У ее студентов в Московском художественном институте имени Сурикова, где она когда-то училась у своего отца, — отдельный аккаунт в инстаграме. Он называется Aidan Studio. Студенты публикуют собственные работы с расширенными описаниями, исследуют тело и политкорректность.

Рубашка, Uniqlo U;
майка, Chantelle;
колготки, Falke

— Им ничего не нужно, кроме безлимитного интернета, — по‑матерински сердится Салахова-преподаватель, — все остальное вырывает их из зоны комфорта.

Ее комфортная зона — в итальянской Карраре, где расположена собственная студия, в которой она проводит «свое лучшее время». О том, как проходить болгаркой по мрамору, она рассказывает с упоением, не пряча улыбки: «За работой я испытываю самое классное чувство, оно может сравниться с оргазмом».

— Я надеваю очки, включаю музыку в наушниках и полностью погружаюсь в процесс, растворяюсь в нем, меня больше нет.

— Что вы слушаете?

— Deep house, — улыбается Айдан.

Мы заканчиваем разговор у зеркала, и ее лицо к этому моменту почти полностью закрашено белым. Маленькой девочкой в беленькой шубке она позировала своему отцу, сидя верхом на деревянной лошадке. Известная картина «Айдан» спустя годы попадет даже на почтовую марку. «Слишком театрально, — критикует Айдан замысел визажиста и рукой размазывает краску на лице. — Я в студии совсем другая — мне нужно больше естественного беспорядка». Кто-то бежит в соседний магазин за пакетом муки — вместо мраморной пыли Каррары. Айдан садится на черный куб, берет горсть муки и делает хлопок перед лицом. «Ручной труд вернется, по нему все скучают», — бросает она в мою сторону как бы невзначай. И фотокамера щелкает затвором.

Дочь Таира Салахова, экс-супруга Константина Райкина: «После развода я долго болела»

Дочь знаменитого азербайджанского художника Таира Салахова была замужем, но это не остудило пыл Константина Райкина.

Если обратиться к биографии Константина РАЙКИНА, во всех источниках говорится, что актер и режиссер был женат на известной художнице Алагез САЛАХОВОЙ, а сегодня счастлив в браке с актрисой Еленой БУТЕНКО, родившей ему дочь Полину. Однако в жизни звезды была еще одна женщина, которую совершенно незаслуженно упускают из вида: именно она и являлась первой супругой звезды.

О существовании неизвестной общественности супруги проговорился сам Константин Райкин, рассказавший в интервью украинской газете, что его первой женой являлась студентка Театральной школы Табакова. Их брак длился три года. «Развод был мучительный», — поделился Константин Аркадьевич.
Как оказалось, даже среди коллег и друзей артиста мало кто знал об этой девушке. А те, кто был в курсе, не слишком охотно делились информацией — все потому, что история вышла не слишком красивая.

— Я не назову вам имя первой жены Кости, потому что не могу, — с извиняющимися нотками в голосе ответила нам интеллигентнейшая Алагез Салахова, экс-супруга Райкина. — Я рассказала как-то журналистам о наших с ним отношениях, а потом мне пришлось звонить Косте и извиняться. Написали правду, но были там такие мелочи… Райкин замечательный, талантливый! (Далее последовал набор эпитетов, превозносящих особый шарм, харизматичность и прочие достойные качества худрука театра «Сатирикон».)

Продолжая расследование, мы уловили некую закономерность: все дамы, когда-либо имевшие дело с Константином Аркадьевичем, могли бы составить неплохой хор, поскольку в один голос нахваливали его мужские качества и талант. А вот о первой его жене никто слыхом не слыхивал: даже в Студии Олега Табакова, где когда-то училась девушка, разводили руками! Решив было, что бессмысленно гоняться за фантомом, мы неожиданно наткнулись на след в ГИТИСе. В стенах этого института зародился роман преподавателя Константина Райкина и студентки Елены Курицыной.

В 1979 году Райкин, будучи еще женат на Курицыной, встретил свою давнюю любовь — Алагез Салахову. Ее бабушка жила по соседству с отцом Кости — Аркадием Райкиным. Подзабытые чувства вспыхнули с новой силой. Правда, дочь знаменитого художника Таира Салахова была замужем, но это не остудило пыл Константина. Увы, их брак тоже распался. Артист закрутил роман с телеведущей Татьяной Веденеевой. Как рассказала Алагез в интервью «Экспресс газете»: «Я была дома, он пришел, собрал чемодан. Были слезы, я задыхалась, не могла понять, в чем дело. После развода я долго болела».
Третий брак с актрисой Еленой Бутенко для Райкина оказался счастливым. Как говорится, он встретил свою судьбу. У них родилась дочь Полина, которая продолжила актерскую династию.

Она никогда не давала интервью — считала это для себя ненужным. Глядя на эту красивую, тихую, скромную женщину, даже и не скажешь, что когда-то в ее жизни кипели нешуточные страсти. После нанесенной ей Константином РАЙКИНЫМ обиды Алагез САЛАХОВА больше не решилась выйти замуж. Они в разводе уже более 20 лет, но она по-прежнему с теплотой отзывается о бывшем супруге, не обвиняя его ни в чем (интервью было взято в 2007 году).
— Вы помните, как познакомились с Райкиным?
— Наши родители дружили. У моей бабушки — Тамары Ханум — была квартира на улице Горького (Тверской), где мы с сестрой и родились. Наш дом был потрясающий, сколько выдающихся людей приходило в гости! И Райкины — Аркадий Исаакович с Руфь Марковной, и Рина Зеленая, и Иван Козловский. С Костей мы познакомились школьниками: мне было 14 лет, ему — 17.
— Это была ваша первая влюбленность?
— Скорее, детское увлечение. Мы были в Прибалтике, в Дзинтари, и пришли к Райкиным, они отдыхали в санатории Совмина. Там я впервые увидела Костю. Мне он сразу понравился.
— У вас была красивая свадьба, платье с фатой?
— Нет, ведь для нас обоих это не первый брак. На мне был наряд малинового цвета, а Костя — в белом костюме. Очень душевно отметили событие у нас дома.
— Почему же вы не поженились раньше?
— Я уехала в Азербайджан, там влюбилась, вышла замуж, родила сына. Костя тоже женился.
— И когда же ваш роман начался по новой?
— Это был 1979 год, Костя где-то встретил мою сестру Айдан, и она пригласила его к нам. На тот момент мои отношения с мужем дали трещину, у него появилась другая женщина, и я ушла. Мы стали с Костей общаться, он сказал, что не женат.
— Райкин — маленького роста, совсем не красавец. Что вас в нем привлекло?
— Для меня внешность мужчины никогда не имела значения. Костя был очаровательным во всем, в общении. И, конечно, он очень талантлив.
— Каким он был в быту?
— Как большинство творческих людей, домашними делами он не занимался вообще, все было на мне. Костя абсолютно не жадный, мог последнее отдать. В то время он начал собирать духи, тогда в продаже ничего не было, один одеколон на всю Москву. Был очень этим занятием увлечен.

— Почему вы не родили Косте ребенка? Ходили даже разговоры, что он вообще не может иметь детей?
— Мы просто хотели какой-то период пожить для себя. К тому же, у меня рос сын. Они до сих пор общаются, если сын приходит в театр, всегда подходит к Косте.

— Куда же подевалась ваша огромная любовь?
— В том, что мы разошлись, моей вины нет. Наверное, его нынешняя супруга смогла устроить жизнь так, что ему с ней комфортно.
— Говорили, что он ушел к актрисе Елене Бутенко, так как она забеременела?
— Это неправда, мы развелись совсем из-за другой женщины.
— Он так сильно влюбился?
— Да, и я ничего не могла поделать. Плакала, до конца не верила, что он может уйти. Было очень больно. После развода я долго болела.
— Разводу предшествовали конфликты?
— Нет, мы с Костей никогда не скандалили, не ругались. Бывало, повышали тон, расходились по разным комнатам, но не более того. Я сама родилась в творческой семье, мне был понятен образ жизни этих людей, «поцелованных Богом». Когда мы расстались, то не сразу сказали об этом родителям. Его мама только что перенесла инсульт, и Аркадий Исаакович тоже болел. Узнав о разводе, и они, и моя мама безумно переживали.

— Неужели Руфь Марковна, такая мудрая женщина, которая сама столько лет удерживала семейную лодку, не смогла повлиять на сына?
— Райкин-старший никогда не уходил от жены. У него был один характер, у Кости — совсем другой. Наверное, она более мудрая женщина, чем я. Она была фактически главой театра, его мозгом.
— Национальный момент не сыграл роли в разводе?
— В советские годы никто вообще не думал о том, чтобы выбирать себе пару по национальности. В первую очередь смотрели, что за человек перед тобой. В доме у Аркадия Исааковича вообще не было такого, чтобы по определенным дням посещали синагогу.
— Вы помните день, когда Константин ушел из семьи?
— Очень отчетливо. Я была дома, он пришел, собрал чемодан. Были слезы, я задыхалась, не могла понять, в чем дело. Мне казалось, что это ошибка, что он вернется. Но сказать ему, что он влюбился не в того человека, я не решилась. Подумала, может, та женщина ему более интересна, чем я. В тот период меня очень поддержали друзья. Конечно, все его осуждали за некрасивый поступок. Но мне от этого легче не стало.

— Вы знали, к кому он ушел?
— Да, но не хочу об этом говорить. Мне тогда казалось, что это временное увлечение, я не могла подумать, что он решится на развод.

— Вы не пытались поговорить с разлучницей?
— Никогда в жизни! Зачем?! Этим я только поставила бы себя в дурацкое положение, кроме того, ничего бы это не изменило.
— С женщиной, ради которой он вас оставил, Райкин ведь долго не жил?
— Да, но когда уходил, то, наверное, был уверен, что это — на всю жизнь.
— Она актриса, работала в его театре?
— Да, актриса, но вместе они не работали. Она и сегодня довольно известная, иногда я ее встречаю, но не хочу о ней даже думать.
(Из осведомленных источников нам стало известно, что женщина, уведшая Константина Райкина из семьи, — это известная актриса и телеведущая Татьяна Веденеева. — В.Р. )
— А до развода не случалось, чтобы он при вас приударил за другой?
— Было. Я в таких ситуациях просто уходила, и все. Многие женщины были в Костю влюблены, чуть ли не весь театр. Помню такой случай. Из гостей он пошел провожать женщину. А я одна поехала домой. Лежала в постели и думала: если вернется через час — хорошо, если придет ночью, слава богу, а что делать, если не вернется до утра? Поверить в сказку, что встретил по дороге друга? Собрать его вещи и выгнать, либо самой уйти? Я предпочитала верить во все, что он мне говорил.
— Может, будь у вас другая реакция, он бы и не ушел?
— Если он принимал решение, ничего нельзя было изменить. Костя — сильный человек, и бороться с его чувствами было невозможно. У меня же вообще по жизни покладистый характер.
— Когда вы встретились после развода?
— На похоронах Аркадия Райкина. На поминки я осталась только в театре, домой к ним уже не решилась поехать.
— Константин вам финансово помогает?
— Нет. Меня поддерживает первый муж, мы с ним дружим, у нас же сын. Он мне очень помог материально, когда я недавно болела.
— Сейчас вы с Райкиным общаетесь?
— Редко, вот недавно была в Баку и там встретила Костю, он летел на гастроли, мы очень мило общались.
ДОСЬЕ
* Художница Алагез САЛАХОВА родилась в Москве в 1953 году.
* Ее отец — вице-президент Международной федерации художников при ЮНЕСКО, вице-президент Российской академии художеств, народный художник СССР, России и Азербайджана Таир Салахов, бабушка — знаменитая певица, танцовщица, народная артистка СССР Тамар Ханум, сестра — член комиссии Общественной палаты по вопросам культуры, художница Айдан Салахова.
* Имеет свой продюсерский центр «Алагез».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *