Мама баня

В бане все голые!

Начало темы воспоминаний — http://www.proza.ru/2019/04/25/1190
Этот совершенно правдивый рассказ о том, как взрослеющие мальчики делали однажды важное для себя открытие – в бане все люди голые!
Возможно, девочки тоже делали такое открытие. Могу только предполагать. Я ведь родился мальчиком. Девочкой никогда не был. Да и не хотелось как-то! Еще чего – быть девчонкой!
Открытие происходило, когда завершался период купания младенца, и начиналась помывка в настоящей взрослой бане. Вместе с взрослыми! А взрослыми были чаще всего женщины. Голые, конечно. В бане ведь все голые!
— Бабы мальца лутче вымоють! – решала женская половина семьи, и будущий мужчинка шел в ароматную бревенчатую баньку вместе с бабами. В том числе и соседскими. Так бывало часто – хозяева баню топят сегодня, а соседи нет. Или наоборот. Ну, хороших соседей и приглашали на парок.
Случалось, с бабами и девчонки разной степени спелости и смелости шли. Мылись. А заодно свой кругозор в вопросе анатомии мальчиков расширяли. Так сказать, наглядное пособие для будущих женщин в натуральную величину. И посмотреть и потрогать можно! Только портить нельзя.
Но, оставим для другого рассказа тему частных деревенских бань. Это тема отдельная и бездонная.
У большинства жителей малых городков, таких как Опочка, своей бани не было. Своя баня – это, в основном, привилегия деревенских жителей и некоторых обладателей собственных домов в городе. А квартир с душем или ванной – раз, два, и нетути больше!
Народ, у которого банно-ванной привилегии не было, раз в неделю совершал поход в городскую общественную баню. Как правило, в выходные дни там была немалая очередь. Веничек, кто сам поленился заготовить, можно было на кассе купить.
Мальчики, еще недавно бывшие младенцами, шли в баню с мамами, с тетями, с соседками, которые в этот день своего пацана вели мыться. Шли в женское отделение. Потому что женщин с мальчиками в мужское отделение не пускали. А в женское отделение маленьким мальчикам разрешалось.
Тому была веская причина – дитя ведь! Условностей взрослых пока не понимает. В то же время, еще совсем хрупкому и нежному созданию, требуется женское внимание, аккуратность, ответственность. Разве можно такое тонкое дело мужчине простовато-грубовато-прямолинейному доверить! Не уследит за дитем! Баня — это ведь не только приятно и тепло. Здесь можно поскользнуться и ушибиться. Можно ошпариться кипятком. Мыло в глазки лезет – будет щипать и кусать, и только женская ласка сможет успокоить малыша и убедить его, что скоро все пройдет.
Попадание кусачего мыла в глаза – мое самое страшное детское воспоминание о бане. Перед походом на помывку я пищал и упирался:
-Не пойду в баню! Там мыло щипается!
-Не пойдешь – грязным останешься!
-Ну и пусть!
-Будешь, как дюшка (поросенок, то есть)!
-Ну и пусть!
-Девочки не полюбят!
-Ну и пусть не полюбят!
— Шоколадку не куплю!
Это был запрещенный прием. Приходилось закусить губенку и идти в баню. А противное мыло обязательно начинало щипать каждый раз.
Время от времени ровный звуковой фон процесса общественного мытья разрывал громкий детский плач. Мыло проклятое кого-то обидело. Плакали не только мальчики. Девочки тоже пищали! Они ведь тоже мылись в женском отделении! Окружающие тут же принимались успокаивать ревущее дитя. Помогали той, с кем пришел ребенок.
Хорошо помню – стою, реву с надрывом, тру глаза, а ко мне с соседней скамейки наклоняется красивая тетя с большими сисями и говорит:
— Не пищи казак, а то атаманом не станешь!
Потом неожиданно протянула руку и ущипнула за петушка. От неожиданности я перестал реветь. Хотя мыло продолжало кусать. Тетя подмигнула мне, улыбнувшись, и принялась натирать мочалкой свои прелести. Я тогда не понимал, конечно, что у тети прелести. Просто она была голая и красивая. И добрая. Только, странная какая — то – зачем же щипаться?
Так, или иначе, мылся дочиста молодой растущий организм, пока еще не сбитый с толку бушующими гормонами, среди совершенно нагих женщин и девчонок всех возрастов, форм и темпераментов. Только строгая банщица была одета. Я, помню, еще спрашивал:
— А почему тетя не раздевается? Ей не жарко?
Мне отвечали что-то типа, мол, тетя уже помылась! И вообще, она в раздевалке сидит, а не в помывочной. В раздевалке не жарко.
Но тетя банщица не просто сидела в раздевалке. Она проверяла билеты и накалывала их на большой гвоздик, следила за порядком и пресекала малейшие нарушения.
А еще она сортировала мальчиков.
По возрастным признакам.
Типа – этому можно к голым женщинам, а этот– пущай идет уже теперь к мужикам оголяться!
Помню одну такую историю. Худенькая женщина, с маленькой грудкой , очень широкими бедрами и совершенно плоским животом пришла в баню с сыном. Мальчик был худ и невысок, бледен и сложен совсем как девочка. С небольшим отличием, только. Чувствовалось сразу, что он немного старше “пропускного” возраста.
Женщина и мальчик раздевались рядом с нами. Я хорошо их рассмотрел и даже запомнил определенные подробности. Так получилось – помню из самого раннего детства отдельные эпизоды. В виде цветных картинок. Или коротких видеороликов. Иногда и с текстом.
Мама и сын разделись донага, взяли мочалки, мыло, и тихонько пошли в моечное отделение.
Но их остановила бдительная банщица. Она оценивающе окинула взглядом худенькое тельце мальчугана и вынесла вердикт:
— Женщина, куда же вы с таким большим!
— Да ему еще (она назвала возраст сына, но это в памяти не сохранилось).
— Вот я и говорю — ведь большой уже!
— Да мне не с кем его в мужское отделение отправить! Отца нету, одного боюсь отпускать, он слабенький и робкий у меня.
— Понимаю, женщина, дорогая, но большой уже!
При слове “большой” банщица каждый раз легонько взмахивала рукой. Ненароком получалось весьма двусмысленно. Она, наверное, просто хотела указать на мальчика, но рука позиционировалась каждый раз аккурат в центр фигуры. Парнишка очень стеснялся и неловко делал попытки прикрыть просыпающегося птенчика. Но от этого смущался еще больше – прикрываешься, значит, многое понимаешь! А “понимающим” вход сюда строго запрещен! Навсегда! Навеки вечные! Без права обжалования!
Наконец, банщица сжалилась со словами:
— В последний раз, думайте там, как дальше. А в “женское” ему нельзя больше.
Она сделала паузу, окинула мальчика взглядом, и со вздохом произнесла, не забыв указать рукой:
— Большой ведь!
Женщина поблагодарила добрую банщицу и, легонько подтолкнув сынишку, повела его туда, где тепло, мокро и много нагих женщин. А тетки в раздевалке потом обсуждали, смеялись, шутили, грустное что-то говорили. Я ничего не понимал и ничего не запомнил из того, о чем вели разговор. Потому что маленький был.
Смешно вспоминать, но тогда я испытал некое наивное чувство гордого превосходства над старшим по возрасту:
— Вот так вот, тебя не пускают! А мне можно!
Это было что-то из разряда: “а мои куличики в песочнице лучше, хотя твои конечно больше”. И язык показать!
Позднее, когда я подрос и иногда вспоминал эту историю, мне становилось жалко мальчика, у которого папы нет. И эту худенькую женщину тоже жало было. Она производила впечатление образованной , интеллигентной, но придавленной жизнью. Смиренно и безропотно принимающей пинки судьбы. Вставая с колен после очередного толчка — дальше по жизни. Терпеливо и упрямо. Мальчик тоже был тихий и стеснительный. По всему было видно – трудно им. Как-то дальше сложилась их судьба?
А еще мне очень жалко, что невозможно хотя бы на часок вернуться в те счастливые времена. Когда маленький человечек был окружен теплом и заботой. Когда он не знал еще, что жизнь – это не сказка и не сладкий сон. А окружающий мир – это вовсе не рай на земле.
Сейчас подумал – а ведь тогда в бане я, и сверстники мои, как в раю пребывали – тепло, уютно, и вокруг обнаженные добрые нимфы – не сосчитать!
Теперь туда уже не пустят. В детство, я имею в виду. Как банщица не пускала в женское отделение бани подросшего паренька.
Потому что большой! Без права апелляции!
А продолжение здесь http://www.proza.ru/2019/06/10/1423
Истории от второй половины 1960-ых.
Записано в июне 2019 года.
Коллаж на основе изображения картины Плотникова В.А. “ В бане” 1897 год.

Читать онлайн «Эротические рассказы — Случай» автора Stulchik — RuLit — Страница 510

Несколько секунд оба опустошенно молчали. Потом Илья дотянулся до стопки салфеток и подал несколько штук Марине.

— Возьми вместо прокладки ненадолго. Потом заменишь:

Марина потянулась, издав звук, больше похожий на всхлип.

— Как ты думаешь, в коридоре очередь уже собралась? И с какими глазами на нас там встретят?

— Ты предлагаешь по одному выходить?

— Какой смысл: Надеюсь, что дети, если они есть в вагоне, по ночам спят:

Первой в коридор выглянула Марина. Просто потому, что стояла ближе к двери. Огляделась и облегченно вздохнула.

— Пусто! Никого нет!

Ребята выскользнули из кабины, постаравшись закрыть дверь как можно тише, без щелчка. Впрочем, предосторожности выглядели совершенно лишними. Вагон спал. Стараясь все так же не шуметь, Илья открыл дверь купе и ошалело остановился. На одной из нижних полок на спине лежал Слава, совершенно обнаженная Аня сидела сверху. Причем дверь Илья открыл в самый интересный момент. Остановиться их попутчики уже физически не могли. Секунды не прошло — тело Ани забилось в судорогах, и она упала вперед, на испуганного мужа.

Немая сцена длилась не меньше минуты. А потом все одновременно рассмеялись. Смеялся Слава, смеялась, ничуть не стесняясь своей наготы, Аня, хохотал Илья, заливалась смехом раскрасневшаяся после секса Марина.

Наконец, Илья захлопнул дверь купе. Чтобы и дальше случайно никого не побеспокоить:

* * *

Остаток ночь две полки так и остались свободными. Верхние, конечно. На одной из нижних разместились Слава и Аня, на другой — Марина и Илья. Сексом ребята больше не занимались — не то, чтобы не хотелось, но больно уж обстановка была нежной и умиротворенной. Аня и Вячеслав скоро уснули, а Марина с Ильей почти до утра целовались, укрывшись одеялом с головой. Делали то, что не позволяла тесная туалетная кабина обычного купейного вагона, смеялись над собой — могли бы заниматься любовью в купе — соседи возражать бы не стали. Сквозь полудрему ребята чувствовали, как поезд тормозил перед известной каждому жителю двух столиц станцией Бологое, как кто-то шумно прошел по коридору, волоча за собой тяжелые сумки.

Перед прибытием поезда Марина вышла умыться. Когда она вернулась, Ильи в купе уже не было. Не было и его вещей — когда только успел собрать. Только в кармашке свой сумки Марина заметила сложенный листок с номером телефона и несколькими словами.

Не читая, девушка поцеловала лист бумаги и оставила его в купе:

Моя кузина Ольга

Категория: Случай

Кейт Миранда

Название: Моя кузина Ольга

Когда я был ещё мальчиком, она часто приезжала к нам вместе с мамой, когда мы жили еще в деревне. Её мама была сестрой мой маме, так что Ольга была мне двоюродной сестрой. Многочисленные мамины родственники живут в другом городе, и любой их приезд всегда был праздником и для моих родителей, и для меня. Тётя Клава вообще никогда не приезжала одна, вместе с ней всегда тянулся шлейф нашей многочисленной родни. Они все очень хорошо ко мне относились, а вот Ольга меня всегда почему-то смущала.

Я никогда не называл её Олей, всегда — Ольгой. Она была старше моей сестры, была крупной девочкой с округлыми формами, с длинной косой и с глубокими, тёмными, выразительными глазами. Её грудной, ласкающий, немного в нос голос действовал на меня всеохватывающе и неотразимо. Моя наблюдательная двоюродная сестричка быстро заметила тот эффект, который она на меня оказывала. Я помню, как она иногда подходила ко мне, и внимательно смотрела на меня сверху вниз своими бездонными карими очами. Смотрела в упор, без улыбки, прямо мне в глаза, и не отводила глаз. В горле у меня всё сжималось, и я не мог выдавить из себя ни слова, а только заливался и заливался краской. В конце концов, когда щёки у меня начинали пылать малиново-вишнёвым огнём, моя сестричка разражалась громким и вместе с тем глубоким воркующим смехом. Я срывался с места и убегал, а она кричала вслед: — Олежка, Олежка, ты куда! Иногда она бежала за мной вслед, притворно топая и крича: — Вот сейчас догоню! Я убегал в огород и там, у забора, рыдая от оскорблённого мужского достоинства, хватал палку или высохшую ветку малины, вымещал свою обиду на лопухах и зарослях крапивы.

Я помню, как мы однажды с Ольгой и с сеcтрой отправились купаться на речку. Купаться я не любил, да и тем более не пошёл бы на речку с сестрой, но мама меня попросила сопровождать сестричек. На глазах всех моих родственников я отказать не посмел и поплелся к речке вслед за с сестрами, слушая глупую девчоночью болтовню моей сестры. Ольга, как мне казалось, внимательно выслушивала всю эту дребедень и иногда по — взрослому степенно и рассудительно высказывала своё мнение. На речке я демонстративно сел на мостик спиной к моим сёстрам, болтая ногами в воде.

LiveInternetLiveInternet

Продолжение рассказа «Впервые в женской бане».

Денис не мог забыть свои впечатления от первого похода в фантастический мир женской бани. В этом рассказе описываются страсти второго посещения. На этот раз сама мама попросила повариху школы Светлану взять сына с собой…
Денис проснулся от сладких судорог. Он откинул одеяло и увидел, чем закончились эти судороги: яйца и бедра были залиты густой спермой. Член еще содрогался.

Денис закрыл глаза и в сладостной истоме продолжал наслаждаться картинами, которые вызвали эти судороги поллюции. Женская баня… Вот он сидит на полных коленях у Светланы и сосет ее груди, а она дрочит его член, потом отрывает его голову от больших коричневых сосков и целует взасос. Вот он целует промежность Аленки, она стонет…

В школе мальчик не мог сосредоточиться. Он смотрел на учителей и не видел и не слышал их. Перед его взглядом мелькали голые женщины. Он дрочил на них.

-Колесников, ты, что, оглох? What do you think?” – Аленка склонилась над ним: «Почему ты не записываешь за мной?»

Как мог Денис записывать, когда прямо на него смотрели острия сосков? Алена Станиславовна, разумеется, была в кофточке с широким разрезом на груди. Но Денис голову не мог поднять выше этого разреза. Он раздел ее взглядом, он ясно видел стоячие груди Аленки и его член давно уже требовал встречи с сосками.

Учительница удалилась. Выпуклости ягодиц перекатывались при ходьбе. Денис, видевший Аленку голой, волнуясь, смотрел вслед и улавливал каждое движение молодой женщины.

-«Мам, а мам! Когда мы еще пойдем в баню?» — вопрос сына был немного неожиданным. Мать посмотрела на календарь: «В этот раз не выйдет. У меня педсовет – надо готовиться. Сам иди… Или ты не помоешься как следует. Я видела : над тобой надсмотрщик нужен. Может с сестричкой?»

-«Да не пойду я без тебя» — та залилась краской.

-«А можно со Светланой?» — «Почем у вдруг с ней?» -«Она обещала, что поможет мне» . Мать бросила на Дениса испытующий взгляд, немного подумала и сказала: «Ладно, я попрошу ее помыть тебя как следует. Женщина она уже взрослая. Ей тебя, оболтуса, можно доверить».

Мать, конечно, ничего не заподозрила. А у Дениса с т о я л как часовой. Сердце билось в сладостном предчувствии.

Денис еле дождался школы. Сразу же помчался в столовую. Светлана, наклонившись, перебирала яблоки. –»Какой же у нее мощный зад! Скоро я смогу к нему прикоснуться»

-«Тетя Светлана! С вами мама говорила?»

Светлана разогнулась и со смешком посмотрела на парнишку:

«Ну дает твоя мама! Как я возьму тебя такого мужика в женскую баню? Я видела твоего «дружка» — он уже стоит. Хотя…» — она оглядела Дениса с головы до ног и сказала нечто странное:

-«Маленький х-ек в п-де королек. Ладно, приходи пораньше, скажем к пяти. Школьных еще не будет. Не опаздывай»

Денис был у входа в баню уже в полпятого. Он с волнением наблюдал движение женщин. Вот они в пальто – худые, полные, молодые, старые. Кто-то с детьми…Денис пока никого из своей школы не видел.

А вот и Светлана.Молодая женщина взяла мальчика за руку и, как маленького, ввела в баню. Сердце Дениса стучало как пулемет Кассирша удивленно смотрела на большого мальчика в детских шортах. «Да не парься, Иванна- мать его, ты знаешь ее, завучем работает, попросила взять и помыть. Да он уже здесь был- не в твою смену. Он еще маленький», — успокоила Светлана кассиршу .

Кассирша Ивановна подозрительно окинула взглядом мальчика,и разрешила:

— «А, так? Ну, пусть идет с тобой» Светлана и Денис вошли в предбанник. Мальчик словно пересек запретную границу между двумя мирами. Сердце и стучало и ныло от предчувствия наслаждения, хотя Денис уже второй раз входил в этот фантастический мир. Чтобы найти свободный шкафчик, пришлось пробираться сквозь заполненные голыми и полураздетыми женщинами и девочками проходы. При этом Денис натыкался на груди и попы, испытывая наслаждение от прикосновений, стараясь, как бы случайно, продлить их.

— «О, Людочка, Олечка, девочки- плевочки, подвиньтесь, мы тут с племяшкой моим разденемся, не возражаете?»

— «Ты что, Светка, рехнулась – приволокла мужичка к голым бабам» — возмутились подружки, каждая из которых по телесам могла бы конкурировать с купальщицами Ренуара.

— » Да успокойтесь, девочки, мой малыш пока вас невинности не лишит, хотя у него там что-то и выросло. Поинтересоваться не хотите ли?» — тараторила Светлана , расстегивая шорты «своему племяшке» и снимая ему рубашку, — «Майку с трусами сам снимешь»

Гей Москва — Знакомства на гей-доске Москвы

Семейная традиция

Не знаю как в других семьях, но в нашей — единственным способом помыться была баня. Мы жили в квартире гостиничного типа, в конце коридора была общая душевая в таком отвратительном состоянии, что родители туда не ходили и нас с сестрой не пускали, дабы не подхватить там какую-нибудь заразу или не обрезаться о побитый кафель. Каждую пятницу мы собирали сумки и ехали долго сначала на трамвае, потом на автобусе в пригород, где жили бабушка с дедушкой. У них как почти во всех тамошних домах рядом с домом стояла старенькая баня, вросшая нижними бревнами в землю. Отец с дедом обновили немного ее изнутри, обмазали котел цементом и обложили кирпичами, позатыкали щели паклей, замостили новые полати и полы и можно было еще несколько лет не думать о строительстве новой, денег на что все равно не было. Первыми всегда ходили дед, отец и я, потом шла женская половина семьи.

Дед с отцом топили до температуры, иногда доходящей до 120 градусов, тогда еще был жив старый термометр на стенке. Когда дед начинал наподдавать, я кричал в бане в крик и пытался убежать, отец меня держал и говорил, чтоб я терпел. Я прятал голову в войлочный колпак и пытался засунуться в него весь, лишь бы хоть как-то оградиться от раскаленного пара, продирающего до костей. А после начинали хлестаться вениками, пока с тех не облетит листва. Я ненавидел баню и каждый раз уже с четверга начинал имитировать болезнь, кашлял, говорил, что болит живот и прочее, лишь бы не ехать к бабушке с дедушкой в это раскаленное адское место. Из недели в неделю, из месяца в месяц, из года в год повторялись эти банные пытки.

К подростковому возрасту я смирился, привык и стал легко переносить жар. Дед к тому времени помер, и в баню ходили мы с отцом вдвоем. Летом мы вместе с ним ходили в лес неподалеку заготавливать веники, в основном, березовые, поменьше дубовых. Так и жили, пока отца не скосил инфаркт. Ритуальные дела как это необходимо все были сделаны, и мыться все равно было нужно. Мы теперь с матерью и сестрой ездили втроем к бабушке. Я, ставший единственным мужчиной в семье, топил баню, как научился за долгие годы, смотря как это делают дед и отец, ходил за вениками, мастерил их, связывая туго, как учил дед и хлестался до одурения огненными вениками, облетевшими до состояния прутьев, оставляя красные полосы на своем теле, а после обливался ледяной водой из ушата или если была зима то выбегал на улицу голый и валялся в снегу, не стесняясь, кричал, как медведь в зоопарке, когда просит жрать. Невесты меня особо не интересовали, как и вообще сексуальный раздел в принципе. Я дрочил по утрам в носок, никого не представляя, а концентрируясь на своих абстрактных ощущениях удовольствия.

Сестра же была старше меня на 2 года и, учась на 2 курсе института, представила нам жениха Егора. Егор был странный малый: худенький, с забитой татуировками правой рукой, с тоннелями в ушах и бородкой. Ему было 19 лет, но борода прибавляла ему солидности и возраста лет на 10. Мне он казался намного старше моей сестры и тем более меня, а дырки в ушах вообще делали его каким-то заграничным кентом в моих глазах. Через несколько недель знакомства. Когда Егор стал постоянным гостем в нашей квартире, мама предложила ему съездить вместе с нами к бабушке, познакомиться, посмотреть, как она там живет, ну и, при желании, разделить с нами нашу семейную банную традицию.

В ближайшую пятницу мы отправились вчетвером загород. Сказать, что бабушка была удивлена выбором внучки — значит, ничего не сказать. Внешний вид Егора поразил ее до косточек, она посчитала его не иначе как придурком. Наше с мамой впечатление, когда мы увидели Егора впервые, было абсолютно таким же. В дальнейшем мы попривыкли к его экстраординарному виду, но все равно он был для нас совершенно странным типом. Мама была уверена на 100%, что у них с Танькой несерьезно, и скоро, она поймет, что это не тот надежный мужчина, с которым нужно заводить долговременные отношения.

Но пока у них был букетно-конфетный период, и Танька летала на крыльях влюбленности. Правда, Егор дарил Таньке не цветы и конфеты, а колечки и кулончики на завязочках. У Таньки уже скопилась целая шкатулка этого барахла, и ее любимым занятием, когда Егора не рядом, было сидеть и перебирать и рассматривать всю эту поебень. Я пошел топить баню, Танька с Егором ушли на огород полоть грядки. Я затопил и решил поколоть дрова, хотя колотых было достаточно, но чем еще здесь заниматься? Полчаса интенсивной работы и я был насквозь, мать принесла мне холодного компота из погреба. Тут появились наша блаженная парочка в прелестных венках из одуванчиков. Они проплыли мимо нас на воображаемой лодке под названием «Любовь».

Мама покрутила пальцем у виска, а я закатился смехом. Ну, странный, ну и что, у всех свои странности, у этого они хотя бы на виду. Зато он смешной и Танька от него без ума, вон, светится от счастья. Я подложил дров в печку. Огонь горел резво, раскаляя камни и быстро подогревая воду. Я залил веники и пошел поваляться в гамаке. Танька с Егором играли в бадминтон. Шорты у Егора и так были с длинной мотней посередине, будто он обосрался, да еще постоянно сползали с его худого тела, показывая резинку от трусов кислотно-зеленого цвета .

Я был практически уверен, что ни Танька, ни Егор не пойдут в баню, поэтому не стал им объявлять, что баня готова. Я зашел домой, взял полотенце, банку компота, крикнул бабушке, что я ушел париться, приду через часа полтора, не раньше, не нужно ходить каждые 10 минут и кричать, все ли у меня в порядке. Но к моему величайшему удивлению Егор увидев, что иду с полотенцем и компотом, тоже метнулся в дом за полотенцем и уплелся за мной. По пути я засомневался, как его туннели в ушах выдержат жар, он ответил, что без проблем снимет и в предбаннкие тут же продемонстрировал этот фокус с раскручиваением. В ушах остались аккуратные дырки. Я не смог сдержаться и прыснул от смеха. Егор не обиделся и посмеялся вместе со мной.

Мы стали раздеваться и тут мне пришлось еще раз очень сильно удивиться. Когда он снял свои трусы цвета «вырвиглаз», оказалось, что там он прятал нереально длинный член, более чем в 1,5 раза длиннее моего обычного писюнчика. Но не его нечеловеческие размеры были предметом моего удивления и даже не то, что он был гладко выбрит на лобке и яйцах, эта современная мода была мне знакома, а то, что моталось на его конце. Из-под крайней плоти выглядывало тонкое стальное колечко, на котором была крупная стальная бусина. Я хотел что-то сказать, но запнулся от этого сюрприза. Егор понял это, как необходимость тоже снять, чтоб не обжечься, и быстро вытащил кольцо. Для него все эти пирсинги, татуировки, дырки в ушах были совершенно обычным делом, он давно привык и не замечал круглых удивленных глаз окружающих. Я почувствовал себя отсталым от жизни, так как у меня не было нигде никакого пирсинга, ни одной татуировки, и мои хуй, яйца и жопа были сильно заросшими вьющимися темными волосами, равно как и подмышки.

Мы прошли в парную, сели на полати, я нацепил на нас шапки, и начал поддавать на камни шайкой воду, в которой предварительно замочил специальную травяную запарку из еще дедовых запасников. Его густо втянул ароматный воздух и произнес: «Кайф». Я достал из ведра веники, стряхнул с них воду на камни и стал разгонять зашипевший пар. Немного помахав, выгнал Егора и сам вышел чуть остыть. Я глаз не сводил с его хуя, мне казалось, что это хвост гуманоида, но никак не человека. Мы зашли второй раз и тут я начал наподдавать уже посерьезному, по-дедовски, Егор не выдержал такого жара и вышел в предбанник, я же начал париться как в былые времена, когда были живы отец и дед. Веники здорово обнимали мое тело, пропаривая до нутра.

Я облился ледяной водой и вылетел в предбанник скорей лечь. Чуть не задавил Егора, он отполз к противоположному концу кровати и сел, согнув ноги в коленках так, что мне были видны его хуй с яйцами как в кресле гинеколога. Первые минуты я лежал полумертвый, потом открыл глаза, позвал Егора снова париться, но тот сказал, чтоб я парился сейчас сам, а он чуть позже, когда не будет такая высокая температура. Я второй раз нахлестался так, что еле выполз из парной. Егор курил что-то вонючее, на вопрос, что это за говно он курит, он хитро на меня посмотрел и передал мне скрученную цигарку. За секунду я передумал гору мыслей, что я никогда не курил траву, что Егор этот и впрямь очень странный, что вид у него полностью соответствует его поступкам, глазами проследил все его вены, никаких следов уколов нет, что, конечно же, нет, я не буду курить. Но мысли — мыслями, а я затянулся, покашлял, отдал назад, резюмировав «какая гадость». Я отдохнул и пошел третий заход париться. Я хлестал себя, будто бил розгами провинившегося раба, пока веники не превратились в метлы. Жар в печке стал падать, я не стал подкладывать больше много дров, кинул 2 полена, чтоб не остывала вода, облился холодной водой, вышел из парной и оставил дверь открытой.

Я развалился на кровати, а Егор зашел в парную и разлегся на теплой полати. Парная проветрилась, и я толкнул дверь ногой, чтоб она закрылась. Я закрыл глаза и унесся на некоторое время в легкую дремоту, где в бане был я, отец дед и Егор, мы все смотрели на его член, а потом подошли и стали трогать руками как музейный экспонат. Я открыл глаза, мое тело покрылось мурашками, я замерз и зашел в парную и застыл от увиденного. На полати сидел Егор и сосал сам себе свой хуй. Его худоба и размер органа позволяли не сильно утруждаться в акробатических способностях. Достаточно было просто немного потянуться вперед, и он свободно заглатывал на треть свой хуй. Егору было по барабану, что я стою и смотрю, он был на своей волне и медленно с причмокиванием сосал себе, другой рукой оттягивая яйца так далеко, что должно было быть уже больно, но ему, по ходу, не было больно. Не знаю, что щелкнуло у меня в голове, но мой хуй вскочил на полпервого дня и в таком состоянии решил остаться надолго. Прятать тут его было некуда. Я начал дрочить его рукой, не сдвигаясь с места. Егор не поднимал глаз и все еще занимался собой. Я решил тоже попробовать дотянуться до своего. Сел на полати рядом с Егором и начал пытаться сгибаться к члену.

Мой размерчик в 19 см хоть и казался мне большим, но дотянуться до него ртом оказалось невозможно, мне не хватало сантиметров 10-15. Егор, не выпуская свою залупу изо рта, хитро глядел на меня, глазами показывая на свой хуй, постукивая своей головкой себе же по губам и языку. Я понял его намек, и снова мысли о том, что это все крайне странно, полностью разошлись с предпринятыми действиями. Я наклонился и взял в рот его залупу наполовину. Сообразив на вкус, что хуй ничем не отличается от пальца, я заглотил его настолько глубоко, насколько мог: это была половина его длины. Я начал посасывать как леденец на палочке. Егор схватил мой хуй и начал мне дрочить, а после лег параллельно мне и взял в рот мне хуй. Это был первый раз, когда у меня кто-то взял в рот. Я охреневал, как это круто когда горячий рот с какими-то непрямыми ходами натягивается на член, как губы плотно обхватывают головку и щекотят борозду. Я быстро начал кончать и хотел оттолкнуть Егора, но тот наоборот присосался как можно сильнее и принял все мои сильные струи себе в рот, проглотив все до капли.

Я подумал, что мне он тоже хочет кончить в рот, этого я не хотел, поэтому посасывал осторожно, чтоб в случае чего быстро убрать рот. Егор не торопился кончать, он подталкивал меня ближе к яйцам, я начал их лизать. Они у него были такие гладкие, ровные, что легко помещались по одному мне в рот. Мой хуй снова стоял как ракета на Байконуре. Егор подвернулся ко мне, приподняв ноги, и притянул меня к себе, направив мой хуй себе в жопу. Не ожидая, что у мен что-нибудь такое получится, я думал, что это просто имитация, но повожу ща ему членом по животу, но мой хуй вместо того, чтоб упереться в жопу, провалился в нее как рыбак под воду на тонком льду. Ощущения были такие, что ствол моего члена зажали в тисках со всем сторон, а головку обмотали полотенцем, смоченным в кипятке. Я не знал, что делать и как двигаться, Егор схватил меня за жопу и стал сам направлять меня и задавать ритм. Через пару минут я все понял, мне стало жутко неудобно трахать скрученного буквой «зю» Егора самому находясь при этом в ограниченном пространстве под потолком, да еще в горячем помещении. Я стащил его на нижнюю ступень, сам встал, чуть присев и на всю амплитуду стал ебашить этого татуированного паренька так, будто всю жизнь этим занимался.

Егор весил не более 60 кг, а я доходил уже до 80, поэтому легко с ним справлялся и даже боялся сломать, особенно когда он визжал как собачка. Я спросил на всякий случай, все ли нормально, он кивнул головой, сказал, что все охуительно. В это же время раздался бабкин голос: «Сашенька, у вас там все нормально?». Хором ответив, что все нормально, мы продолжили трахаться. Очко у Егора стало сжиматься, он закряхтел и оттянул свои яйца, будто хотел их оторвать. Он начал кончать с такой силой, что обстрелял потолок и безжизненно развалился на полати. Я решил, что трахать его, наверно, больше не надо, вышел из его жопы, сполоснул залупу и стал додрачивать рукой, кончив на пол. Я приоткрыл дверь, чтоб пустить свежий прохладный воздух, а сам лег рядом с Егором. Он медленно двигал телом как питон, пребывая в кайфе, и теребил своего полувялого удава. Прошло минут 10 прежде чем мы отошли от блаженства.

Сюрпризы на этом не заканчивались. Мы сидели, сложив ноги по-турецки, и вдыхали запах травяного настоя. Егор встал раком на полатях, немного присев на ноги, как пес и начал массировать себе попу, проникая туда пальчиками. Не понимая, что требуется от меня, я на голой интуиции запустил туда свои пальцы. Он посмотрел на меня и, закатив глаза, раздвинул свои маленькие ягодицы. Его жопа так охотно глотала мои пальцы, что мне стало страшно, что они оттуда не вылезут назад. Егор дотянулся рукой до танькиного восстанавливающего бальзама для волос, зачерпнул пригоршню и густо намазал на очко.

По этой силиконовой смазке моя ладонь с легкостью протиснулась в жопу Егору и провалилась до уровня запястья. Мой кулак оказался в заточении в егоркином очке, я попытался вынуть его, но жопа не давала, тогда я сделал усилие и Егор зарычав, выпустил меня. Я снова влез ему внутрь и начал проворачивать ему там. Он так смачно стонал, что мне начало нравиться это сумасшедшее извращение. Егор перевернулся на спину и задрал ноги, я всадил ему кулак в этой позе и, чувствуя некоторую свободу, начал слегка вынимать и снова вталкивать в податливую задницу. Стоны как в лучшем немецком порно заполнили парную. Егор схватил меня за руку и велел застыть. Он взял в руки свой хуй и начал его немножко дрочить, потом прыснул, потом еще и еще, и после из него полилась сильнейшая прозрачная струя. Он писал себе на живот, грудь, доставая подбородка, и потом открыл рот и направил себе ее туда. Моча стекала на его тело. В конце он взял залупу в свой рот полностью, было видно, что он глотает, кадык ходил вверх-вниз. Меня не сказать, что сильно впечатлила эта картина, но ссать я тоже хотел и после некоторых потуг вылился Егору на живот и в конце наполнил его приоткрытый рот, он сделал глотательное движение, и рот опустел. Кулак из очка доставал с трудом. Каким бы тощим не был Егор, и как бы он не умел расслаблять свое очко, мышцы в жопе у него были сильными и упорно не хотели выпускать мою ладонь. Так много нового было в этот день, а вот сил уже не оставалось совсем. Мы ополоснулись березовым отваром из-под веников, я кинул в печку еще пару полен, и мы вышли из бани, уступив место женскому полу.

Мы не обсуждали и не обговаривали с Егором то, что произошло в бане. Он все так же ухаживал за Танькой, шокировал маму и бабушку своим внешним видом. Он снял тоннели из ушей, но сделал новый пирсинг, проколов язык. Еженедельно по нашей семейной традиции мы продолжали ездить в баню, где ароматное парение свежими вениками успешно сочеталось с последующим взаимным отсосом и еблей Егора в жопу. Так, сперва в бане, а после в ЗАГСе, Егор стал полноценным членом нашей семьи. Понятия не имею, что у них там происходит в постели с Танькой, и в какие отверстия она пускает его одноглазую змею со стальным брекетом, но я крайне рад, что в семье появился еще один «любитель» бани, да еще с таким набором банных процедур.

Конец

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *